Сергей Воздвиженский

Что такое профицит бюджета в 1,5 трлн рублей? Это значит, что из экономики России изъято 7% валового внутреннего продукта: мы даем в этом году рост валового внутреннего продукта порядка 6%, а изымаем из экономики — 7%. И говорим, что это тактика, форма борьбы с инфляцией, стерилизация денег. А на самом деле это стерилизация экономики. И ничего другого нет.

Всем понятно, что высокий НДС служит сильнейшим тормозом в развитии экономики, даже принимали решение, что в этом году он будет равняться 16%. Но проголосовали опять за 18%. Чем обосновали? «Бюджет должен быть обеспечен, мы решаем социальные вопросы, не можем рисковать…».

А чем рискуем? Весь собранный НДС меньше, чем полученный профицит, мы этот налог не ввели в экономику ради человека, а положили его в сундук. Еще один из вопросов статьи в «Эксперте»: стареют основные фонды. Как мы его решаем? Приведу цифры, которые заставляют вздрогнуть. 1970 год: страна еще на подъеме, есть интересные проекты, идет развитие Западной Сибири — источника всего сегодняшнего богатства нашей страны. Объем обновления — 11% к основным фондам. 1990 год: экономика плохая, уже все скрипит, государство хозяйством не управляет. Объем обновления — 6%. В 2004 году обновление — всего 1,7%. Если мы такими темпами будем 60 — 70 лет обновлять основные фонды, у нас только пепел останется. Мы должны это совершенно подругому решать, тем более что финансовый ресурс есть.

У нас 184 миллиарда долларов золотовалютного фонда — это в два раза больше, чем в США и любом европейском государстве. Поэтому вопрос рефинансирования и неправильного использования заработанных нашими людьми нефтедолларов — больной. Эти финансовые ресурсы добыты в сложнейших условиях Cевера, в Уренгое, Сургуте, в страшной тундре, на лютом морозе, и с легкостью переданы потом за границу, работают не на Россию, а на развитие экономики других государств. Если мы сегодня не ставим и не решаем такие задачи, то будущего у России нет.

Президент выдвинул очень важные для страны национальные проекты, посвященные здравоохранению, образованию, жилью и сельскому хозяйству. Но выделенные деньги ничтожно малы — меньше 1% валового внутреннего продукта. Цифры должны быть другими, чтобы изменить обстановку, развернуть государственный корабль. Но и эти проекты мы хотим обязательно запачкать. Зурабов президенту сообщает, что все деньги направлены на территории. Какие деньги пришли? Сказано: десять тысяч рублей на каждого участкового врача. Но две тысячи шестьсот рублей налога из какого кармана достаем? Зачем играть грязно? Это или безграмотность, или злой умысел, но я бы и за то, и за другое жестоко наказывал. Нельзя обманывать народ, народ должен верить власти.

Ну и по ключевым проектам, которые имеют право на существование. Мы — самая холодная и самая большая страна в мире: 11 тысяч километров от Калининграда до Камчатки. Значит, самые важные проекты должны быть в энергетике и на транспорте. Здесь необходимо занять четкие лидирующие позиции, понимая, что если ты не лидер, тебе не место в мировой глобальной конкуренции. И еще важно понимать, как все это связано с Евразией, гигантским пространством, где сталкиваются новейшие достижения цивилизации с вековыми традициями, культурой и религией. Бурлит энергия мусульманского мира. На этой территории идет видимая и невидимая борьба за ресурсы и пространство, и об этом мы не должны забывать.

Россия может предложить совершенно другой ресурс, иначе сформулировать задачи для всей этой громадной территории. В СанктПетербурге Путин сказал, что наша страна предложит членам «восьмерки» «создание системы международных центров по предоставлению услуг ядерного топливного цикла, включая обогащение», для чего «потребуются инновационные технологии создания реакторов нового поколения и их топливных циклов». Мы реально представляем, что это такое, потому что под Екатеринбургом работает реактор на быстрых нейтронах БН600, строится БН800, и Государственная дума наконец-то дала на это строительство первый миллиардик. На него мы и до 2050 года не построим новую станцию. Хотя опыт России в атомной энергетике по обогащению урана, созданию и эксплуатации реакторов на быстрых нейтронах сегодня передовой в мире. Идеи ее использования должны быть предложены мировому сообществу. Именно с такой энергетикой мы действительно можем быть сверхдержавой.

Второй важнейший вопрос — транспорт. Решающим для транспортной схемы России и Евразии является Транссиб, его модернизация и создание на его основе Евроазиатской магистрали будущего. Вложив деньги в Транссиб, доведя его скорости до 120 — 150 км в час, мы можем создать самую современную магистраль: это в реальных возможностях промышленности Урала, экономики России. Для нас это загрузка металлургических заводов, новые рельсы и колеса, новые вагоны, тепловозы и электровозы. Это громадная работа уральской промышленности, которая сразу получит возможность поднять темп на 20 — 30%. Вообще транспорт, если мы понимаем евроазиатскую задачу, чрезвычайно важен. Не надо, чтобы китайцы пытались у нас купить нефтяную компанию в ХМАО, нужно в Китай доставлять нефть по трубам, провести туда газопроводы, чтобы не они, а мы были хозяевами ситуации.

Ну и, конечно, Северный Ледовитый океан, Северный морской путь. Представьте, лет через пять-семь идет караван крупнейших танкеров с сжиженным газом от Ямала в сторону Японии. Мощный атомоход прокладывает ему дорогу. Если это наш атомоход (а мы умеем их делать), то мы — хозяева этого пути. Если он норвежский или американский, то это не наш путь и не наша дорога, что бы мы по этому поводу ни говорили. Подчеркиваю: транспортные вопросы определяют геополитические позиции России в Евразии, и их нельзя упускать. Я очень хочу, чтобы эти проекты были жизнью нашей России, и тогда у нас есть будущее, тогда мы сможем оставить потомкам интересную, богатую Россию.