1 июля многие ждали глобального одномоментного изменения, погружения в некий вакуум управляемости: РАО в один день не станет и кто-то должен будет руками держать провода и ногами крутить турбины. Но лампочки не погасли.

Впервые в истории страны естественная монополия, управлявшая 80% энергетики, деловито самоупразднилась, уступив место рынку. Здание РАО «ЕЭС России» продано, название на фасаде демонтировано, флаг спущен, и даже кресло Чубайса реализовано на аукционе за 1,6 млн рублей в пользу одного калужского детдома. Выступление главы энергохолдинга на последнем селекторном совещании в сильном волнении слушали энергетики всех компаний: «За 10 лет существования РАО решена сложнейшая задача разделения энергосистемы при сохранении надежности снабжения потребителей. Важнейшей частью преобразований была консолидация активов и создание единой диспетчерской сети в стране, объединенной в одну компанию. Именно эта технологическая основа энергосистемы на десятилетия вперед будет являться основой надежности энергетики страны — единого технологического комплекса. Мы пришли к самой крупной инвестпрограмме среди всех отраслей экономики. Начинает работать рынок, развивается конкуренция, но единство системы будет основой для надежности». В общем, ничего особенного: Чубайс сухо подытожил и без того всем известное.

Чуть раньше гуру энергетического менеджмента поделился со страной своим видением основных шести ожидающих отрасль рисков: отказа от либерализации рынка, монополизации крупным игроком, манипуляции ценами на электроэнергию через цены на топливо, потери управляемости, невыполнения и, наоборот, перевыполнения инвестпрограмм. И объявил их все несущественными. За исключением седьмого риска — ценового. Тут уж, дескать, неодолимая сила внешних обстоятельств.

Риски названы несущественными, поскольку РАО, по Чубайсу, все для того сделало: вело последовательную политику передачи своих функций в различные центры принятия решений. Появились игроки, необходимые для нормальной работы энергетики в новых, конкурентных условиях: генерирующие, сбытовые, сетевые компании, ремонтные предприятия, диспетчерское управление единой энергосистемой. В проданных сбытовых и генерирующих компаниях менеджмент, поставленный РАО, поменян на 90 — 95%. Это означает, что центр ответственности и принятия решений перешел к тем инвесторам, которые приобрели эти активы. На смену РАО с его управленческим аппаратом пришли собственники, а они всегда эффективнее и мобильнее, чем государство.

Часть ответственности ляжет на самих участников рынка. Чтобы отстаивать свои интересы и регулировать возникающие проблемы, они будут создавать саморегулируемые профессиональные организации. Такие структуры уже появляются. Например, некоммерческое партнерство сбытовиков: туда кроме сбытовых «дочек» РАО вошло больше двух десятков независимых компаний, включая лидеров вроде Русэнергосбыта, «Транснефтесервиса С» и других. Совет рынка — тоже некоммерческое партнерство. Оно объединит производителей электроэнергии, инфраструктурные организации, крупных потребителей. А государство возьмет под пристальный контроль Федеральную сетевую компанию, диспетчерское управление, атомную и гидроэнергетику. Так что ответственность ляжет и на диспетчеров, и на организатора рынка Системного оператора, и на профильное министерство.

При этом у государства появляется главная задача — определять стратегию развития энергетики на десятилетия вперед. А пока генеральная схема электроэнергетики до 2020 года — это важнейшая информация для принятий инвестиционных решений участниками рынка. Монополия ушла, и сейчас нас ожидает самое интересное: заключительный этап преобразования отрасли, означенный реформаторами как этап совершенствования конкуренции и привлечения инвестиций.